Алекcандр Ситникoв
Еще в начале гoда аналитики oчень ocтoрoжнo гoвoрили o тoм, как нужнo выхoдить из кризиcа. Для прoизвoдcтва, в этoм cвете, главнoй задачей cталo: выдержать и пережить. Нo «переживать» мoжно по-разному.
В целом в производcтвенном клаcтере можно выделить две группы, оcтающиеcя на плаву. Это предприятия, имеющие гоcударcтвенное значение, т.е. получающие гоcинвеcтиции, а также льготы при проведении процеccа модернизации. И те, кто подготовилcя заранее, – объединилиcь, cоздав вертикально-интегрированные комплекcы, или уже вложили оборотные средства в наукоемкие технологии, повышение эффективности оборудования, сокращение трудоемкости производственных процессов. Оперативная вторая группа – это те, кто и провел сокращение штата, и скинул неэффективный трудовой баланс за счет модернизации. Таковы реалии нынешнего года.
Например, «Трубная металлургическая компания» (ТМК, Свердловская область) в прошлом году полностью попрощалась с мартеновскими печами. По мнению аналитиков, «это означает полный переход к высокотехнологичному электросталеплавильному производству». Лидер мирового трубного бизнеса не просто поставил точку в проблеме экологии в околопроизводственной зоне, но и увеличил годовые мощности предприятия на 25% – до 1 млн т жидкой стали.
Ассоциация «Узпахтасаноат» в 2009 г. осуществит модернизацию десяти хлопкоочистительных заводов стоимостью более 30 млн долл. Начав работу в 2007-2008 гг., когда была проведена модернизация 14 хлопкозаводов общей стоимостью около 50 млн долл., предприятие продолжает привлекать деньги частных инвесторов.
На Завод авиационных подшипников (Европейская подшипниковая корпорация) поступила очередная партия станков, прошедших реконструкцию на самарском предприятии «Точремстанок». В конце прошлого года ЗАП уже отремонтировал в Точремстанке два токарных полуавтомата МР 505. И тогда, и сейчас в процессе реконструкции в оборудовании были заменены все изношенные механические и электрические узлы.
«Как показала практика, качество проводимой там реконструкции оказывается на уровне: модернизированное оборудование работает в соответствии со всеми современными технологическими требованиями. Реконструкция не только продлевает «жизнь» станков, но и позволяет выпускать на нем продукцию, отвечающую современным требованием качества», – рассказал начальник токарного цеха Андрей МИШУКОВ.
Заместитель председателя правления Института современного развития, бывший заместитель министра информационных технологий и связи Дмитрий МИЛОВАНЦЕВ справедливо замечает, что «кризис бьет по тем, кто думал о будущем». И в этом смысле России, как всегда, не повезло – не успела она, по мнению Милованцева, пройти тот самый порог технической модернизации.
До 2007 г. предприятия использовали потенциал старых заводских площадей и кадров советской закалки, и получается, что на осознание и подъем потенциала модернизации осталось чуть больше года. Вылилось это в следующее: половина предприятий начала инвестпроекты по модернизации производства, а теперь не имеет средств достойно завершить их; другая часть вычеркивает планы модернизации из бюджета предприятия на 2009 г. и ждет лучших времен.
На Новочеркасском заводе приостановлена модернизация и началось сокращение штата, на Выксунском металлургическом заводе (Великий Новгород) сокращаются объемы выпуска. Бюджетообразующие заводы пытаются поддержать региональные власти. Например, в Краснодарском крае снижены ставки налога на прибыль при производстве цемента, НПО «Элсиб» вошло в 295 системообразующих предприятий, которым будет оказана государственная поддержка.
Поэтому картина сейчас получается следующая – те, кто подготовил сани летом и не повис с неподъемными кредитами, вложенными в модернизацию, почувствуют результаты своей работы. Те, кто является нужным и важным или хотя бы смог убедить в этом властные структуры, смогут получить доступ «к кормушке». А у тех, кто не успел или не захотел внедрять наукоемкие технологии, понятие «модернизация» модифицируется в реструктуризацию и оптимизацию, потому что после стабилизации ситуации в стране производство будет пониматься с колен очень медленно, главной идеей станет «не до жиру...» – а почему? Давайте вместе подумаем и над этим вопросом.
Производительность труда (ПТ), в соответствии с академической трактовкой, является показателем эффективности использования ресурсов труда и измеряется количеством продукции в натуральном или денежном выражении, произведенной одним работником за определенное, фиксированное время (час, день, месяц, год), или количеством времени, затрачиваемого на производство единицы товарной продукции. Таким образом, ПТ – оценочный, прежде всего, количественный показатель, который в более понятной трансформации легко объясняется формулой «время-деньги». То есть, сколько нужно времени среднему, к примеру, американцу или россиянину, чтобы произвести продукции, опять же, к примеру, на тысячу реальных долларов.
Не вдаваясь в научно-экономические подробности: производительность труда в конкретной стране рассчитывают делением ВВП на общее количество работающих. Следовательно, при прочих равных условиях – политических, налоговых, климатических, и т.д. – у кого больше ПТ, тот и живет лучше. По данным Wall Street Journal, ПТ в промышленных сферах экономики в странах ЕС в среднем на
20% ниже, чем в США, что, безусловно, сказывается и на образе жизни.
Это отставание хоть и неприятное, но не критическое, чего не скажешь о России.
Производительность труда в ряде российских отраслей ниже американских и европейских показателей в десятки раз, в целом же мы работаем хуже граждан развитых стран в четыре-пять раз. Если быть точнее, в прошлом году средний американец за час своего труда выдал на-гора различных благ цивилизации на 32 долл., норвежец – на 38, француз и бельгиец на 35, а вот россиянин – всего на 5-6.
Разумеется, что по отраслям ПТ существенно разнится. Так, предприятия космической отрасли РФ ежегодно выполняют работ из расчета 14,8 тыс. долл. на одного рабочего или инженера. Но, для сравнения, этот показатель в аэрокосмическом комплексе ЕС составляет 126,8 тыс. долл., а в НАСА США – 493,5 тыс. (в 33 раза выше нашего).
В среднем рабочий электровозо- и вагоностроительных предприятий России осваивает 20-25 тыс. долл. в год, что в четыре раза хуже результатов француза и в восемь – канадца. Такая же картина на кораблестроительных верфях страны: наш судостроитель работает в три раза медленнее южнокорейца при одинаковом объеме металлоконструкций; то же самое наблюдается в автомобильной промышленности.
В общем объеме отставания по ПТ самой значительной составляющей является низкая конкурентоспособность наших производств. Простейший пример из отечественной практики: производительность труда в гражданском самолетостроении в шесть раз ниже, чем в оборонном комплексе. Иначе говоря, потребитель готов заплатить за единицу российской военной продукции значительно больше, чем за аналогичную, но гражданскую технику.
Другой пример. Отечественных автомобилей на дорогах страны с каждым годом становится меньше, и это несмотря на то, что «иностранец» значительно дороже. В то же время российские металл, пластик, резина, химия и т.д., прошли в отечественном автопроме ту же самую производственную дорогу, что и материалы в Германии, к примеру, чтобы превратиться в двигатель, корпус, колеса, другие детали, в итоге объединившись в автомобиль. Однако покупатель, сравнивая качество, предпочитает японские или немецкие за большие деньги. Почему?
Первая причина – самая простая, легко читаемая из бухгалтерских отчетов госкомпаний, которые составляют костяк нашей экономики. Значительная социальная нагрузка, т.е. существенные расходы на тот же профессиональный спорт ложатся тяжелым грузом на корпоративный ВВП. И те, кто занимается, в сущности, полезным делом, невольно участвуют в «снижении» ПТ корпораций и страны в целом. А с учетом годового рабочего времени, которое в России из-за праздников меньше, чем у иностранных коллег, эти потери – существенны. В Америке спорт и культура являются хорошо организованным и, главное, весьма прибыльным бизнесом, вспомним НХЛ (хоккей) и Голливуд. Прибыли последних исчисляются сотнями миллионов долларов.
Вторая причина – низкая квалификация. По статистике Минтруда, количество работников высшей квалификации в России составляет 5-7% от общего числа работающих, тогда как в развитых странах в пределах половины, что является мощным фактором, влияющим на ПТ, т.к. позволяет на постоянной основе обновлять технологии и оборудование.
Третья причина – технологическое наследие прошлого. Известно, что научные и проектные фирмы, ориентированные на разработку
новых производств, невозможно создать одномоментно, даже накачкой капитала. Настоящие инженерные кадры «куются» поколениями, а ультрасовременные технологии взрастают на почве когда-то созданных и эффективно работающих разработок.
В России налицо технологический перекос, поскольку в СССР поддерживалась исключительно военная и космическая инженерия. Как результат: продукция военно-промышленного комплекса России и сейчас конкурента и востребована, о чем свидетельствуют отчеты экспортных организаций «оборонки» и ежегодно возрастающая доля на рынке вооружений.
Проблема заключается в том, что покупки ноу-хау и новых станков могут подтянуть промышленность до некоторого порогового уровня, но не обеспечат паритет производительности труда россиян. Это связано с тем, что западные страны, подчиняясь инстинкту экономического самосохранения, никогда не поделятся своими сверхновыми секретами и будут продавать пускай и хорошие технологии, но вчерашние. Очевидно, что западный уровень ПТ может быть достигнут только российской наукой.
Причина четвертая – «советский» менталитет. Он тоже из прошлого. Специалисты по бизнесу признают, что теория Дарвина вполне подходит и для промышленной конкуренции. Выживают умнейшие и удачливые, способные организовать оптимальный труд своих сотрудников, жестко отсеивая неспособных и выдвигая одаренных.
Вряд ли «плохому от природы менеджеру» помогут годы учения в Кембридже и умные книжки по оптимизации труда. На западе давно поняли, что путь к повышению ПТ лежит через банкротство неэффективных фирм, а не через «парниковые условия» для них.
Пятая причина. Ошибочно полагать, что отставание ПТ заключается только в старой материальной базе, унаследованной советской промышленности и изношенных доисторических станках и агрегатах. Массовые закупки оборудования не являются самоцелью, т.к. не будут эффективно использоваться (см. причину №3). Все произойдет само собой, если к рулю экономики придет новая буржуазия и/или адаптируется нынешний менеджмент.
Для этого нужно немного: жесткое антикоррупционное законодательство, господдержка консалтинга, биржевая электронная, в т.ч. и региональная торговля основными материалами – бензином, цементом, металлом, пшеницей и т.д. То есть, нужна здоровая конкуренция. И главное – время, учитывая, что в отличие от многовековой истории капитализма в Америке и Европе, новая экономическая модель экономики России находится в состоянии старта.
На плаву
Например, «Трубная металлургическая компания» (ТМК, Свердловская область) в прошлом году полностью попрощалась с мартеновскими печами. По мнению аналитиков, «это означает полный переход к высокотехнологичному электросталеплавильному производству». Лидер мирового трубного бизнеса не просто поставил точку в проблеме экологии в околопроизводственной зоне, но и увеличил годовые мощности предприятия на 25% – до 1 млн т жидкой стали.
Ассоциация «Узпахтасаноат» в 2009 г. осуществит модернизацию десяти хлопкоочистительных заводов стоимостью более 30 млн долл. Начав работу в 2007-2008 гг., когда была проведена модернизация 14 хлопкозаводов общей стоимостью около 50 млн долл., предприятие продолжает привлекать деньги частных инвесторов.
На Завод авиационных подшипников (Европейская подшипниковая корпорация) поступила очередная партия станков, прошедших реконструкцию на самарском предприятии «Точремстанок». В конце прошлого года ЗАП уже отремонтировал в Точремстанке два токарных полуавтомата МР 505. И тогда, и сейчас в процессе реконструкции в оборудовании были заменены все изношенные механические и электрические узлы.
«Как показала практика, качество проводимой там реконструкции оказывается на уровне: модернизированное оборудование работает в соответствии со всеми современными технологическими требованиями. Реконструкция не только продлевает «жизнь» станков, но и позволяет выпускать на нем продукцию, отвечающую современным требованием качества», – рассказал начальник токарного цеха Андрей МИШУКОВ.
Кто не успел…
Заместитель председателя правления Института современного развития, бывший заместитель министра информационных технологий и связи Дмитрий МИЛОВАНЦЕВ справедливо замечает, что «кризис бьет по тем, кто думал о будущем». И в этом смысле России, как всегда, не повезло – не успела она, по мнению Милованцева, пройти тот самый порог технической модернизации.
До 2007 г. предприятия использовали потенциал старых заводских площадей и кадров советской закалки, и получается, что на осознание и подъем потенциала модернизации осталось чуть больше года. Вылилось это в следующее: половина предприятий начала инвестпроекты по модернизации производства, а теперь не имеет средств достойно завершить их; другая часть вычеркивает планы модернизации из бюджета предприятия на 2009 г. и ждет лучших времен.
На Новочеркасском заводе приостановлена модернизация и началось сокращение штата, на Выксунском металлургическом заводе (Великий Новгород) сокращаются объемы выпуска. Бюджетообразующие заводы пытаются поддержать региональные власти. Например, в Краснодарском крае снижены ставки налога на прибыль при производстве цемента, НПО «Элсиб» вошло в 295 системообразующих предприятий, которым будет оказана государственная поддержка.
Поэтому картина сейчас получается следующая – те, кто подготовил сани летом и не повис с неподъемными кредитами, вложенными в модернизацию, почувствуют результаты своей работы. Те, кто является нужным и важным или хотя бы смог убедить в этом властные структуры, смогут получить доступ «к кормушке». А у тех, кто не успел или не захотел внедрять наукоемкие технологии, понятие «модернизация» модифицируется в реструктуризацию и оптимизацию, потому что после стабилизации ситуации в стране производство будет пониматься с колен очень медленно, главной идеей станет «не до жиру...» – а почему? Давайте вместе подумаем и над этим вопросом.
О производительности
Производительность труда (ПТ), в соответствии с академической трактовкой, является показателем эффективности использования ресурсов труда и измеряется количеством продукции в натуральном или денежном выражении, произведенной одним работником за определенное, фиксированное время (час, день, месяц, год), или количеством времени, затрачиваемого на производство единицы товарной продукции. Таким образом, ПТ – оценочный, прежде всего, количественный показатель, который в более понятной трансформации легко объясняется формулой «время-деньги». То есть, сколько нужно времени среднему, к примеру, американцу или россиянину, чтобы произвести продукции, опять же, к примеру, на тысячу реальных долларов.
Не вдаваясь в научно-экономические подробности: производительность труда в конкретной стране рассчитывают делением ВВП на общее количество работающих. Следовательно, при прочих равных условиях – политических, налоговых, климатических, и т.д. – у кого больше ПТ, тот и живет лучше. По данным Wall Street Journal, ПТ в промышленных сферах экономики в странах ЕС в среднем на
20% ниже, чем в США, что, безусловно, сказывается и на образе жизни.
Это отставание хоть и неприятное, но не критическое, чего не скажешь о России.
Производительность труда в ряде российских отраслей ниже американских и европейских показателей в десятки раз, в целом же мы работаем хуже граждан развитых стран в четыре-пять раз. Если быть точнее, в прошлом году средний американец за час своего труда выдал на-гора различных благ цивилизации на 32 долл., норвежец – на 38, француз и бельгиец на 35, а вот россиянин – всего на 5-6.
Разумеется, что по отраслям ПТ существенно разнится. Так, предприятия космической отрасли РФ ежегодно выполняют работ из расчета 14,8 тыс. долл. на одного рабочего или инженера. Но, для сравнения, этот показатель в аэрокосмическом комплексе ЕС составляет 126,8 тыс. долл., а в НАСА США – 493,5 тыс. (в 33 раза выше нашего).
В среднем рабочий электровозо- и вагоностроительных предприятий России осваивает 20-25 тыс. долл. в год, что в четыре раза хуже результатов француза и в восемь – канадца. Такая же картина на кораблестроительных верфях страны: наш судостроитель работает в три раза медленнее южнокорейца при одинаковом объеме металлоконструкций; то же самое наблюдается в автомобильной промышленности.
Конкурентность
В общем объеме отставания по ПТ самой значительной составляющей является низкая конкурентоспособность наших производств. Простейший пример из отечественной практики: производительность труда в гражданском самолетостроении в шесть раз ниже, чем в оборонном комплексе. Иначе говоря, потребитель готов заплатить за единицу российской военной продукции значительно больше, чем за аналогичную, но гражданскую технику.
Другой пример. Отечественных автомобилей на дорогах страны с каждым годом становится меньше, и это несмотря на то, что «иностранец» значительно дороже. В то же время российские металл, пластик, резина, химия и т.д., прошли в отечественном автопроме ту же самую производственную дорогу, что и материалы в Германии, к примеру, чтобы превратиться в двигатель, корпус, колеса, другие детали, в итоге объединившись в автомобиль. Однако покупатель, сравнивая качество, предпочитает японские или немецкие за большие деньги. Почему?
Издержки
Первая причина – самая простая, легко читаемая из бухгалтерских отчетов госкомпаний, которые составляют костяк нашей экономики. Значительная социальная нагрузка, т.е. существенные расходы на тот же профессиональный спорт ложатся тяжелым грузом на корпоративный ВВП. И те, кто занимается, в сущности, полезным делом, невольно участвуют в «снижении» ПТ корпораций и страны в целом. А с учетом годового рабочего времени, которое в России из-за праздников меньше, чем у иностранных коллег, эти потери – существенны. В Америке спорт и культура являются хорошо организованным и, главное, весьма прибыльным бизнесом, вспомним НХЛ (хоккей) и Голливуд. Прибыли последних исчисляются сотнями миллионов долларов.
Вторая причина – низкая квалификация. По статистике Минтруда, количество работников высшей квалификации в России составляет 5-7% от общего числа работающих, тогда как в развитых странах в пределах половины, что является мощным фактором, влияющим на ПТ, т.к. позволяет на постоянной основе обновлять технологии и оборудование.
Третья причина – технологическое наследие прошлого. Известно, что научные и проектные фирмы, ориентированные на разработку
новых производств, невозможно создать одномоментно, даже накачкой капитала. Настоящие инженерные кадры «куются» поколениями, а ультрасовременные технологии взрастают на почве когда-то созданных и эффективно работающих разработок.
В России налицо технологический перекос, поскольку в СССР поддерживалась исключительно военная и космическая инженерия. Как результат: продукция военно-промышленного комплекса России и сейчас конкурента и востребована, о чем свидетельствуют отчеты экспортных организаций «оборонки» и ежегодно возрастающая доля на рынке вооружений.
Проблема заключается в том, что покупки ноу-хау и новых станков могут подтянуть промышленность до некоторого порогового уровня, но не обеспечат паритет производительности труда россиян. Это связано с тем, что западные страны, подчиняясь инстинкту экономического самосохранения, никогда не поделятся своими сверхновыми секретами и будут продавать пускай и хорошие технологии, но вчерашние. Очевидно, что западный уровень ПТ может быть достигнут только российской наукой.
Время изменилось
Причина четвертая – «советский» менталитет. Он тоже из прошлого. Специалисты по бизнесу признают, что теория Дарвина вполне подходит и для промышленной конкуренции. Выживают умнейшие и удачливые, способные организовать оптимальный труд своих сотрудников, жестко отсеивая неспособных и выдвигая одаренных.
Вряд ли «плохому от природы менеджеру» помогут годы учения в Кембридже и умные книжки по оптимизации труда. На западе давно поняли, что путь к повышению ПТ лежит через банкротство неэффективных фирм, а не через «парниковые условия» для них.
Пятая причина. Ошибочно полагать, что отставание ПТ заключается только в старой материальной базе, унаследованной советской промышленности и изношенных доисторических станках и агрегатах. Массовые закупки оборудования не являются самоцелью, т.к. не будут эффективно использоваться (см. причину №3). Все произойдет само собой, если к рулю экономики придет новая буржуазия и/или адаптируется нынешний менеджмент.
Для этого нужно немного: жесткое антикоррупционное законодательство, господдержка консалтинга, биржевая электронная, в т.ч. и региональная торговля основными материалами – бензином, цементом, металлом, пшеницей и т.д. То есть, нужна здоровая конкуренция. И главное – время, учитывая, что в отличие от многовековой истории капитализма в Америке и Европе, новая экономическая модель экономики России находится в состоянии старта.
